Summer-breath.com
nadya-yojik
Ну чё, ребята, в мае еду жить и работать в Черногорию, на полгода, это так охуительно, вы даже не представляете! Жить и работать на море в 7 минутах от дома! Кто бы знал, что моя жизнь неудачника повернется вот так!
6
FenHarel
Родное одеялко~
Не буду говорить, что купленное мною одеяло хуже (оно мягкое и воздушное), но одеялко из родительского дома, под которым спал овер20 лет, несравненно лучше.
Хорошо все-таки дома.
0
Gipotsirta

Qistina Khalidah

Blake
0
Redmoon
Дай мне руку, чтобы не упасть мне
Мрачный и такой невкусный город смерти
Там где порох и вода краснее черни
0
lighthouse
Засыпаю в квартире родителей на своём диване, в окружении бывших вещей, и нет, я не хочу в свой 2007, 2009 или какой угодно другой, но я мечтаю о времени, в котором мне не нужно было идти на компромиссы с собой, чтобы не ранить людей вокруг.
Здесь я могу на секунду позволить себе стать Той собой.
0
tiantian
Чувствую себя телефоном, который снимают с зарядки до того, как он зарядиться.
0
gokai
«Делать — не всегда трудно. Трудно желать. По крайней мере желать то, что стоит делать.»

— Рюноскэ Акутагава
speech
так прекрасно любить кого-то
и так здорово, когда есть о ком заботиться и когда кто-то заботиться о тебе

я не понимаю, как я могла всё утратить?
я не понимаю, как он мог забрать всё?
0
sdhse
Клад памяти моей
Машина летела по коридору голых деревьев. Серая полоска дороги тянулась, как тянулась наша семейная тишина. Мы не виделись месяц, может быть, больше, но никто не пытался вникнуть в дела другого. У всех всё было «нормально». Я тихо смотрел в окно, но не потому что боялся, что со мною заговорят. Мне просто нравилась эта местность – я редко там бывал.
Не доехав до церкви, мы развернулись и поехали на кладбище. «Оно, кажется, работает до пяти». Уже половина была. Выходит, что и на кладбище можно опоздать. Впрочем, всё это формальность. Разве что цветов купить нельзя. Часы работы кладбища существуют для того, чтобы приехавшие после закрытия дома усопших чувствовали вину за то, что явились без цветов. Мы эту вину чувствовали.
Но разве память – это цветы? А любви нужно подтверждение? Я не отвечу «нет». Думаю, что да.
Стояли с пустыми руками, а я к тому же ещё и с пустой головой. Предполагается, должно быть, что кладбище – это место, где нужно вспоминать, возможно, винить себя, и плакать. Но я не плакал. Тупо смотрел на могилу, не понимая её значения, точно так же, как смотрел на маму в морге, не понимая, что вот она – смерть. Не понимая даже, что теперь она моя мама. Мёртвые люди не похожи на живых. Но и на живых полагаться нельзя. Все другие – не такие, какими мы их себе воображаем. И смерть другая. После этого откровения, разоблачения жизни смертью я разуверился во всём. Все мои представления попадали, как домино. Повалились прям друг за другом.
Я стоял, глядя на могильные холмы, думая, будем ли мы когда-то их разравнивать – и разве важно это вообще? На высохшие цветы, на выросшие позади могил деревья. Где угодно, но не на кладбище я думал о маме.
Когда я переключил своё внимание на дальние могилы, на меня посмотрела кошка, а после быстро побежала к нам. Будто бы ждала и сейчас спешила потереться о наши ноги, приветствуя. Обо все по очереди. Большая, пушистая чёрная кошка с с янтарно-ясными глазами.
Во всех её движениях сквозила спешка. Какое-то желание что-то сделать, как-то обогреть, что ли… Мы, не понимания, что делать с её внезапным появлением, снова тупо смотрели – уже на кошку. Она вдруг запрыгнула на ограду и настойчиво полезла ко мне на руки. Я подставил под её лапы ладони и, помогая ей взобраться, прижал к себе. Прижавшись лапами к моему сердцу – к грудной клетке, за которой оно находилось, она спрятала голову в мой шарф. Я чувствовал себя утешенным (хоть и не страдал) и в то же время ощущал, что утешать и оберегать (хотя бы в эти минуты) должен я. Теперь мы стояли уже вшестером – появление кошки приняли как данное, и говорить было бессмысленно. Каждый искал в её появление что-то особенное, неслучайное – это чувствовалось в потерянных ищущих взглядах. На неё смотрели так, будто она прибежала к нам прямиком из потустороннего мира. Я старался о ней никак не думать, но держал её точно как-то по-особенному. И смотрел на неё не как на кошку.
Проводив нас, она перебежала дорогу, и отправилась к другим могилам. А мы поехали обратно – в город, изредка озвучивая мысли о том, как быстро пролетел год.
Домой мы входили так же тихо и неловко. Почему, чтобы «вспомнить» нужно поесть, выпить? Извиняться за грязную квартиру впервые не хотелось. Было всё равно – совершенно. На создание иллюзий благополучия тратится слишком много сил. А мне не хотелось мыть кухню или складывать вещи. Я хотел бессмысленно лежать на полу, придавленный тяжестью своего существования, или бежать без оглядки – по улице, дальше в город, по следам еловых веток, к могилам – прямиком в потусторонний мир. В общем, никуда.

0
sdhse
Прорываясь сквозь солнечный свет, сжимая в руке письмо, 03.03 спешить к друзьям на венчание к 15:00. – Это письмо из Новой Зеландии? Далеко забрался. Схватившись варежкой за перила, чтобы повернуть на вторую платформу, я успеваю подумать о том, как хорошо, что я не распечатала конверт, иначе слова рассыпались бы от такой спешки.
Наискосок от меня сидит парень с застывшим взглядом. Смотрит пред собой, но не видит. Он погружён в себя, и вероятно, спит. Если бы я не читала, то тоже заснула бы внутри себя.
Через два ряда, справа у окна сидит другой парень. Его взгляд так же неподвижен, но он смотрит на меня. Смотрит, как на картину — в самую суть. Я же не осмеливаюсь смотреть подолгу и уж тем более улыбаться.
Справа от меня сидит мальчик. Он слушает музыку, которая отсылает меня в 2009 год – прямиком в юность. Перестав играть в телефоне, он начинает постукивать указательным пальцем по экрану. Едва касаясь. Я вспоминаю, что брат хотел пойти на концерт этой группы, и пришлое внутри меня берет будущее за руку. Тропа неразрывна.
Я читаю письмо, дробящееся на мысли, но всё же текучее и густое, как ночь. Мне приходится вчитываться, напрягаться, чтобы расшифровать код чужого сознания. Но вскоре я понимаю, что нужно отпустить штурвал, настроенный на "верный курс" и просто плыть по мыслетечению, не боясь потеряться в нём. «Попробуем?». Я медленно отталкиваюсь от берега и погружаюсь в текучее, густое, как ночь, сознание.

Мальчик засыпает. В его наушниках играет Wake Me When Semtember Ends. Слегка сжимаю его руку. Поворачиваясь, он просыпается. Его лицо укалывает меня беззащитной красотой, от чего я тоже просыпаюсь.

Я иду вдоль вокзала, продолжая сжимать письмо в руке. Уже прочитанное. Мне хочется сжать его ещё сильнее – скомкать и втолкнуть в солнечное сплетение. Чтобы его энергия слилась с моей.
С силой толкаю двери метро и слышу, как из вестибюля доносится музыка. Благодаря чему подземка вдруг становится дворцом, в котором устроен бал. Юноша в джинсовой куртке и маленькой чёрной шапке, покупающий билет в автомате, преображается в принца. Это всего лишь одежда. Он может быть кем угодно. Я ускоряю шаг, и понимаю, что это не бал, но что-то получше – шестеро молодых парней играют на трубах, танцуя при этом и время от времени что-то выкрикивая; седьмой стучит по барабанам. Вокруг них собралась взбудораженная толпа, и тут я уже не мог не улыбнуться. Музыка гремела, грохотала, оповещала людей о чём-то важном – о празднике сегодняшнего дня. Забрав себе один луч, я спустился к поездам.

Мимо проплыли памятники, улицы, неподходящие, чужие церкви. Я замер, вглядевшись в верхнее окно, проглядывающее сквозь ветки. Вошёл в калитку, пересёк двор, поднял ногу над первой ступенью… И вскоре моё сердце сжалось, как пружина, в ожидании начала. Первым вошёл друг жениха – высокий черноглазый брюнет. Своим взглядом он словно очистил пространство от всего неподходящего и скверного. Последующие юноши – второй прошёл чуть быстрее, а третий совсем уж поспешно – завершили начатое брюнетом. За ними зашли подружки невесты – тонкие цветочные феи, будто только что выпорхнувшие из бутонов. Две грани – сила, надёжность, нежность и хрупкость создали сферу. Всё было готово к тому, чтобы её наполнить. Настал черёд любви. Жених зашёл уверенно и красиво, неся пред собой решение. Оно вытекало из его сердца потоком медленной плавной озаряющей энергии. А после наступила тишина. Не было слышно даже ожидания. Что нужно для того, чтобы возникла любовь? Приглашение и скрип двери. Будто ещё боится, но уже в следующий миг она входит так же уверенно и красиво, но неспешно, повинуясь… прекрасная в своём повиновении. Она подходит к нему в ажурном лавандовом платье и говорит: «Я пришла. Я здесь».
Так что же нужно, чтобы возникла любовь? Один лишь момент, чувствованию которого человек порой учится всю жизнь.
«И пока смерть не разлучит нас...».

И пока смерть не разлучит меня с этой жизнью, я буду любить её.
Я буду учиться любить её.

Ощущать обыкновенные дни, как праздники, благодаря или уже без помощи людей-оркестров в метро.
Кататься в эмоциональном аквапарке с самых крутых и обрывистых горок. Наверное, когда-то я всё-таки отважусь. «Я не катался с таких горок. Боялся».
И открывать двери перед лицом страха — говорить правду, просить о. помощи, принимать даже её отсутствие. Но обещать себе больше ничего не просить. Погасив панику, встать с кровати, прислушаться к тишине в телефонной трубке и коридоре, спросить: «Ты молчишь, хотя слышишь меня?», и открыть дверь в темноту.
0
skorosreda
вечные сомнения
вечная боязнь

как с этим бороться?
5
outland
Я опять хочу резать себя. Сильное желание причинить себе боль. Сильное желание убить себя.

Хочу напиться. Выкурить пол пачки сигарет. И вновь спрашивать тебя глупые вопросы, на которые ты не ответишь.

Я стараюсь отвлечься, чтобы не сделать себе новые порезы поверх тех заживших. Ни на руках, ни на ногах не осталось места, где не видно старых порезов

Почему я это делаю?

Я прочитала три страницы книги и поняла, что не помню ничего. Ни имён, ни места, ничего.

По телу бежит дрожь.
Неужели так холодно?
0
Red-VanillaQueen
это что уже, март?
офигеть, всё плохо
0
Blake
Вторую неделю активно пытаюсь найти работу. За эту неделю я получил больше 10 отказов. Почти две недели ни с кем не общаюсь, а из дома выхожу только сигарет купить. Родители постоянно звонят и просят приехать, а я не могу. Потому что опять начнутся расспросы о работе, а в при отъезде будут пытаться дать мне денег. Сидеть в этом возрасте на шее родителей, именно об этом я мечтал всю жизнь. Вообщем навыков никаких нет, перспектив нет, на шее родителей сидеть тоже не могу. Пора валить в Мексику и возить кокаин через границу)
0