Summer-breath.com
хроники пси
leni
Становлюсь снова дерганой и беспокойной. Кажется, я и не лечилась
leni
Здесь явно используется такой трюк. Новоприбывшим три дня подряд колют феназепам. Не поясняя, зачем. Расслабляют людей. Чтоб поспокойнее были, не буянили, не выделялись. (А некуда - эти три дня только спать.) А потом уже начинают лечить.
leni
Сейчас по лестнице очень медленно поднялся парень. Шел очень прямо, но волоча ноги. В одежде его виделось нечто весьма потрепанное. На подбородке кровь, бормотание чего-то низким голосом, шуршание "книжечкой назначений", полнейшее безразличие на лице - кадры "настоящей психушки". Даже не знаю, что вот оно здесь делает. На старого наркомана более похоже.

Когда отключаются мои депрессивные и тревожные фазы, включается психопатическая - и я начинаю всех хищно ненавидеть.

Вообще мне здесь конечно было бы лучше не иметь ноутбук.

Я такая пустая изнутри, если что-то туда попадет - греметь будет.
leni
Bang-bang, i hit the ground
а другие, другие здесь выглядят вполне здоровыми! режим соблюдают, общаются, вяжут. так странно все.
тест от психолога счел, что я гипостеничный шизоид.
Эта песня в исполнении Ани Пляшг особенно жуткая.
leni
Girl, Interrupted.
Я кручусь в бесконечном треугольнике: страх -> избегание (ничегонеделание) -> чувство вины и стыд, страх перед началом и так далее.
Перестала испытывать страх перед отделением - стала манкировать режимом. Это сразу бросает в Печаль и свернуться-в-клубочек-и-лежать. Ничего я не хочу, обедать не буду, на терапию не пойду. Наверное, это нехорошо.
Я говорю - тревога - ибо это универсально понимаемо. Но моя тревога скорее похожа на стеклянный кокон вокруг меня, который внешняя среда дергает за ниточки.
Апатия. Не могу сконцентрировать внимание ни на чем более пяти минут. Фильмы, книги о депрессии.
В последний наш день в Красноярске он сказал, что ему было сложно встать утром и неприятно, когда девочки стали звать на завтрак, и раз уж даже утром просыпаться не в радость, то нужно все это сворачивать.
Черт меня дери, но я считаю, что то, что у меня проходит "фоновым чувством", имеет право на реализацию. То есть да.
Одногруппники молчат. Им там читают геоархеологию.
Здесь все передружились, одна я ни с кем не разговариваю.
Мне так жаль, так жаль.
Надо написать сказку. про рыбовода, Главрбу и птичку-чекистку. И про трамвайную вишенку как побочную жертву.
"И не знаю, зачем я живу".
Сигареты мерзкие, хочу перейти на самокрутки, только денег нет.
leni
теперь и здесь мне страшно
Прекрасно-прекрасно, выговор, "пожарная сигнализация", господи, и кто тут ненормальный? Я хотела плакать и курить В УЕДИНЕНИИ.
Почему-то когда я нарушаю закон. к этому приковывается все внимание. Охранник-то курит у самой двери, ему можно НАРУШАТЬ.
А если я разобью тарелку за обедом? Я же псих. Не свою, своя пластмассовая. Вылью суп кому-нибудь на голову.
я хочу быть невидимой.
leni
Написала за последние дни несколько рассказов. Не могу заставить себя писать дальше. Было такое чувство подъема, сменившееся глухой (тук-тук) тоской.
Не знаю, зачем, но мне хотелось бы написать какой-нибудь памятный текст о Толе. Он был важен для меня, но я не сделала ничего, чтоб проверить, насколько он владел своим рассудком. Никак не могу осознать, что С НИМ - больше ничего не будет. Попробовать осознать через текст?
Навестил бы кто меня. Ваня молодец, но это НЕ ТО.
Каподастр и прозрачный слоник с крыльями. Курлык-курлык.
leni
из блокнота
В первом блокноте я рисовала кучу картиночек, даже не думала, что на такое способна.
По нему можно проследить некую траекторию моего возвращения в мир-без-депрессии.
Тревога никуда не делась. Здесь здорово, я бы хотела остаться здесь. Психическое расстройство инфантилизирует, помните? И тут - никакой ответственности, спи себе да ешь таблеточки.
Я ужасно грязная.
Совсем не помню, кому я недавно говорила про Багрицкого. Главрыба болеет, главрыба лежит в психушке - имеет право. Она активно графоманит - это чудесно.
Рыбовод тоже должен отдохнуть.
Меня не подпускают к роялю.
В моей медицинской карте - несколько попыток суицида. Точно, больше одной. Забавно.
Врачи задают достаточно банальные вопросы, я успеваю подумать "это чтобы исключить шизофрению", "а это - биполярку".
Птичка Дора - чекистка. Простыни очень белые. Расстрельная рубашка. Ольга Гепнарова.
В истории Макс и Хлои мир действительно упал к их ногам.
Очень хочу нарисовать Сонечку, как она сидит за компьютером.
А что же рыбовод? А рыбовод - честный советский труженик - отпустил главрыбу на вольное плаванье. Будь она хоть золотая - толку мало.Чего загадывать, когда коммунизм по всей земле и без рыбы наступит?
А может он и не верит? Может, он диссидент и отправляется в дальние страны? (на лодке)
Приключения рыбовода, главрыбы и птички-чекистки.
У меня сенсорное голодание.
Я долго думала, но опять забыла.
smoking girls go to paradise
Нет, на самом деле, мне уже совсем не хочется курить. Странно.
Хочу рисовать.
Хочу раскраску-антистресс и жить в бостонском браке.
Надо признать, что пишу я лишь от скуки, но тревожусь за каждую потерянную мысль.
Рыбовод - Рыжий. Тот же рыбовод, накрытый рукой одиночества. Главрыба, вероятно, была очень важна, ибо рыбовода пригласили в кабинет с папкой "Дело" на столе и с кобурой. Пока Рыжий думал, а не проверить ли ему возможную пустотность кобуры, все кончилось. Куда делась та Главрыба - никто не знает.
Кто-то, кого он не успел разглядеть, тянул к нему руки с подножки трамвая, пока он раздумывал, трамвайная вишенка уже упала на рельсы и была раздавлена.
Здесь высокие потолки, стандартно раскуроченный старый дом. Узкая комната пугает, согласитесь?
В библиотеке нет дневника Анны Франк, потому что это "тяжелая тема, таких книг у нас нет, вы же понимаете, специфика больницы..."
"Бойцовый Кот есть боевая единица сама в себе"…
Лоуренсу понравилась строчка "only our pain is never mascerade"
Я под галоперидолом и еще хуй знает чем. Тут нет никого, только твой мозг, и, даже дергая за косичку, его не вытащишь.
Женщина в белом халате с голубой каймой кричит: "Я не сестра!"
Это, видимо, так и работает: когда рушатся твои ментальные основы, начинаешь судорожно хвататься за быт - чай с печеньками, теплый свет в окне. Не давать доступ к фортепиано - преступление.
Плачу. За много-много лет - впервые.
"Я пью за тебя дюжину бутылок вина и больше всего хочу стать личинкой"
Мне очень понравилась идея рассказа Габриэля Евгеньевича. Человек идет самоубиваться в леса около родного села, на поляне натыкается на повешенный труп, как две капли на него похожий, кладет ему в карман свою записку… и его отпускает. Человека никто не ищет. А герой рассказа теперь - свободен.
Они называют это "плохими мыслями". Глупый эвфемизм.
Хочу татуировку бекара на предплечье, цепочку на щиколотку и кольцо в носу.
Цепочка - колючая веточка, скрытое кружевом напоминание о несвободе.
Наколоть еще и Крест Гидроцефала?
Или черные пятна на руке, как у Гатиса Зиема.
Если бы я была режиссером, я бы экранизировала "Огоньки" Кира Булычева.
Когда в предсумеречном освещении входишь в тихое и темное закрытое помещение, возникает чувство дежавю.
Она плавает в формалине.
leni
Вчера вечером здесь не было никого, кроме дежурной медсестры и меня. Я сижу на полу и, приникнув ухом к батарее, слушаю. Утробное ворчание. Гул. Чье-то дыхание.
Батарея - как море.
leni
Я. НЕ. МОГУ. СПАТЬ.
Карательная ласковая психиатрия.
leni
Делать особо нечего. Из таких таблеток, что мне дают, актуальность вопросов всяких смыслов теряется напрочь. Читать невыносимо.
Не верю в лечение.
Читаю "Психологию допроса военнопленных".
Не чувствую время.
leni
Полная пустота - забавное выражение. Тем не менее это то, что я сейчас ощущаю.
Покрытые слизью стенки сосуда пустоты некоей меня.
leni
Ich wollt noch nie lieber eine Made sein
Не могу читать. Смотреть. Гулять. Общаться. Включить телефон, проверить почту. Признать поражение. Жить. Дойти до нормального врача. Упасть с четырнадцатого этажа.
Последнее - он смог. Не забывать его тоже не могу. Я глубоко уважаю самоубийц, нарычу на любого, кто скажет, что кончают с собой только потому что что-то не в порядке в голове.
Пока могу слушать музыку - одну и ту же песню вот уже месяц - и курить в окно с видом на залив. Ходить в туалет и даже мыться иногда.
Соня говорит - бросай, приезжай, будем жить. Вместе. Семья. Я ее люблю, но не доверяю? Нет, я придумала, "вместе", "семья", признательность - это опять мои дурацкие "сюжеты". Я безнадежна, я инфантильный инвалид, я не вправе присосаться к чье-то жизненной силе за помощью (кто еще даст, ха), все это кончится, когда все увидят, что я безнадежна. Забыли его, забудут и меня. А он был живой.
Я хочу, наверное, в стационар, чтобы чувствовать, что весь мир - он там остался, за стенами, не достанет.
Я хотела бы оттуда потом выйти. Жить.
И если так, мне надо признать, что быт тоже надо уважать.
Арктические экспедиции мне не светят.