Summer-breath.com
сны о чем-то большем
cousland
я знаю как минимум одного человека (а то и больше), который эту мою попытку навредить себе посчитает за прогресс и верно принятое решение. удивительно, да? это ж насколько надо отчаяться, чтобы думать, будто крик о помощи это осознанный выбор, которого "уж не чаяли дождаться". хотя, конечно, чем больше подробностей будет вскрываться, тем сильнее будут перекашиваться лица, потому что в общих чертах все правильно, но при ближайшем рассмотрении это чистая клиника.

а вчера днем приснилась К. и нам совершенно не о чем было с ней разговаривать. наверное, в этом нет ничего удивительного. все же она сквозь тернии рвется к звездам, а я вроде и пытаюсь время от времени барахтаться, но все равно погружаюсь все глубже на дно.
cousland
снилось, что мы с незнакомцем пьем портвейн (никогда в жизни его не пробовала) и лениво о всяком беседуем. темный вечер постепенно мутирует в беспокойную ночь. мои мысли все активнее разбегаются в разные стороны, по неведомым, наполовину мистическим знакам я понимаю, к чему все идет и что случится, когда мрак наконец вступит в свои права. но мне абсолютно плевать, стану я игрушкой на одну ночь или нет. мне вообще пофиг. возможно, какая-то мазохистская часть моей личности даже хочет того, чтобы об нее цинично подрочили, а после выкинули бы ее за ненадобностью (в лучшем случае - утром и со свежей головой).

я просыпаюсь от удара молнии. застаю самое начало весенней грозы, и мир вокруг почему-то кажется ненастоящим. как будто он еще более безумный, угрожающий и иллюзорный, чем тот, что притаился в закоулках моего подсознания.
я вылезаю из постели и закрываю окно. воспитательница в детском саду пугала нас шаровыми молниями, не то что бы я верила ей столько лет спустя, но спросонья все вокруг кажется немного жутковатым. да и соседке не понравится, если ее стол зальет дождем.
cousland
небо затянуто серыми тучами. мир тонами больше напоминает цветокор из первых сумерек, нежели реальность. локация тоже примерно из той оперы: густой лес, сквозь заросли которого я остервенело прорываюсь.
дыхание сбито. горло неприятно саднит. сердце бешено бьется о ребра. тяжесть пригибает к влажной, холодной земле, заросшей тощими кустарниками и папоротниками, устланой прошлогодней листвой. вам доводилось бежать по пересеченной местности, таща на себе парализованного человека, который только в лучшем случае весит столько же, сколько и вы? а я в настоящий момент именно этим занимаюсь.
силы на исходе. второе дыхание давным-давно позабыто и оставлено позади. я совершенно по-дурацки путаюсь в юбках длинного платья, спотыкаюсь о каждый, хоть мало-мальски выступающий над землей корень. через каждые несколько ломаных шагов поправляю свою ношу. этот парень гораздо выше меня, тащить его, неспособного самостоятельно передвигаться, невероятно тяжело, но я лишь крепче стискиваю зубы. во-первых, он важен сам по себе. во-вторых, он важен для меня - мы росли под одной крышей, с той лишь разницей, что я была и продолжаю быть старше.
затихшие, казалось было, псы вновь поднимают лай. на этот раз не за нашими спинами, а с той стороны, в которую мы держим путь. их еще не видно, но паника моментально захлестывает меня с головой. куда нам деваться теперь? уйти от псов и конных на своих двоих невозможно, я понимаю это с невероятной остротой, будто впервые в жизни открываю глаза и осматриваюсь вокруг. хочется плакать от бессилия. бран, которого мне каким-то чудом удавалось тащить через лес за собой, говорит что-то успокаивающее. а у меня нет сил даже на то, чтобы его слушать.
мы замираем среди деревьев, ожидая, что будет дальше; ожидая, когда нас наконец поймают. мне страшно и стыдно одновременно. в первую очередь за то, что не смогла уберечь брана.
псы в поле зрения врываются первыми. конные уступают им лишь пару мучительных мгновений. они окружают нас, со всех сторон слышатся мужские голоса, мягкое постукивание подков по земле, лошадиное фырканье и позвякивание металла. я будто слепну, но при этом остаюсь зрячей. я вижу все, что происходит, но не могу выхватить отдельных деталей из общей картины, не могу различить лиц тех, кто нас пленил.
брана окликают по имени. несколько человек быстро спешиваются и подхватывают его под руки, отчего мне становится невероятно легко. так легко, как никогда еще не было. снова голоса. один из псов трется о мои ноги, влажным носом тычется в ладонь. я машинально треплю его по холке. кто-то заключает меня в крепкие объятия и что есть сил прижимает к себе. только тогда мое сознание начинает проясняться. я вдыхаю знакомый запах, запрокидываю голову и смотрю прямо в лицо роббу, после чего наполняюсь непоколебимой уверенностью: больше нам с браном ничего не грозит.
_

и даже если ты решаешь не смотреть игру престолов до поры до времени, она все равно достает до тебя. пускай даже через сны. у, зараза какая.
cousland
снятся бесконечные посещения специальных школ и конспекты индивидуальных занятий. удивительно, но это не вгоняет в тоску, не вызывает неприятия, как было раньше.
надеюсь, и эту сессию я сдам. на стипендию. иначе будет очень грустно.
cousland
в этом сне я была скрытой таргариен из штормового предела и находилась в красном дворце. не знаю почему, но для меня было важно оберегать сансу от опасностей, которые подстерегали ее во владениях серсеи (ну и джоффри, естественно. да и пес вел себя крипово, хоть вроде как из лучших побуждений). при этом я до кучи притворялась парнем. то ли пажом, то ли чьим-то оруженосцем по имени роальд и вынуждена была изо всех сил изображать, что стремаюсь низкого для парниши роста, тщедушного телосложения и того позорного факта, что у меня на лице не растут волосы (ай мин, усы, борода). а чтобы без особых подозрений таскаться за сансой как можно больше и почти всегда оказываться там, где она, я притворялась, что влюблена в нее. это было самое простое. хотя бы потому, что до приезда леди бриенны сон не продлился.
cousland
каким-то чудом умостившись на том диванчике (спойлер: скорчившись буквой зю), мы с а.д. задремали где-то между сумерками и настоящим темным, холодным ленивым вечером. помню запах волос. дурацкое щекотание в носу, упирающемся в затылок. медленное пробуждение. осознание того, что не помню, как уснули, но помню, что устали и должны были еще заниматься делами.

на фоне всего остального это было офигенно.
а потом сон слетел и с а. д., и пришлось развязываться из того узла, в который завязались, разминать затекшие шеи, хрустеть суставами, как старые деды, вновь приниматься за все суетное. meh.

ну что за черт.
я бы всю жизнь прожила вот такой: теплой, едва разлепившей глаза, прислушивающейся к чужому дыханию и защищенной от всего на свете с одной стороны спинкой дивана, с другой - большим человеком, на час превратившимся в маленькую ложечку.

(- ты большая ложечка или маленькая?
- я нож, что поет в ожидании крови.
- знаю. так большая или маленькая?)
cousland
я ее не знаю, но она мне приснилась.
cousland
Эра снов, красочных, наполненных событиями и болью, заставляющих чувствовать себя живой, продолжается.

Мы с одногруппницей поздно вечером возвращались с университетского КВНа, на котором присутствовали почти все мои бывшие одноклассники. До станции метро было далеко. Я говорю ей, мол, пойдём, а то холодно (зима, темень, вокруг сугробы), она отказалась. Сказала, доберется иным путем: на вертолете (!). Я пожала плечами. Ладно, каждый волен выбирать, у меня свободных денег нет, но провожу тебя и поползу к метро.
Мы с ней зашли во двор. Затем в обшарпанный подъезд высокого дома-скворечника. Там какие-то неприятного вида мужики переговарились. Одногруппница пошла прямо к ним. Скоро вылетаете? Они ответили, что недавно приземлились, нужно время, чтобы машина отдохнула, а пока одногруппница может подождать у них в тепле. Все так делают. Она согласилась. У меня в голове прозвучал нехороший звоночек. Я говорю, может, ну нафиг, пошли вместе до метро, что нам стоит? Да и вместе веселее. Она отмахнулась. Ушла с этими мужиками в квартиру. Дверь захлопнулась прямо перед моим носом, щелкнул замок. Я осталась в подъезде одна. Воняло кошачьей мочой. Из квартиры донесся глухой стук, как будто на пол упало что-то достаточно крупное. Например, тело одногруппницы.
Я запаниковала. Чувствуя, как кожу мелкими бисеринками обсыпает холодный пот, начала кулаками молотить в дверь. Стала орать. Требовать, чтобы одногруппницу выпустили. Из квартиры надо мной посмеялись. Сказали, что она в праве решать за себя, и если хочет быть там, с ними, то это ее дело. Я кричала что-то еще. Колени дрожали. Было страшно, вдруг они и меня в квартиру затащат. Понимая, что орать бесполезно, что это может обернуться еще большими проблемами, я выбежала из подъезда. Кое-как выцепила из кармана телефон. Дрожащими пальцами набрала "112", срывающимся голосом сообщила диспетчеру о случившемся, зачитала адрес с таблички на двери подъезда. Затем, продолжая прижимать трубку к уху, по прямой, через сугробы, бросилась бежать прочь из двора. Я опасалась подгони. Думала, эти ребята просекут, что донимавшая их девчонка захочет вызвать полицию. Но они либо оказались туповаты, либо я вовремя унесла ноги.
Все те полчаса, что ехал наряд, я мерзла на противоположной стороне улицы, рассчитав так, что нахожусь достаточно далеко от злосчастного дома, а окна той квартиры на эту сторону не выходят. Все это время со мной говорил один из сотрудников. Наверное, психолог. Успокаивал меня.
В дальнейшем все разрешилось благополучно. Приехал наряд. Меня с одним из полицейских оставили топтаться у подъезда. Квартиру взяли штурмом (как бы это ни звучало, все же сон). Освободили одногруппницу и… К., мою старую школьную подругу, которая сейчас вообще-то живет в Питере. Вся в слезах, я обнимала их так крепко, как только могла. А мудаков повезли в отделение. Правда, и нас тоже, но уже на другой машине и исключительно для того, чтобы дать показания против них.

А потом я проснулась, обнаружила, что в комнате темно и часы показывают 17:49.
cousland
Давно здесь не мелькали обрывки моих снов.

Это было в Москве. Погода стояла теплая и солнечная, на фоне бездонно голубого неба белели огромные опоры пешеходного моста.
Я гуляла. Как обычно шаталась по городу с сумкой через плечо и наслаждалась одиночеством, хотя вокруг неспешно прогуливались и другие, тоже уставшие от бетонных коробок и жаждавшие насытиться кислородом на целую неделю вперед. В общем, день был самым обычным. Почти летним. И вдруг прогремел первый взрыв.
Кто-то закричал. Громко и пронзительно. Я обернулась. Украшавшая старинную высотку башня с часами в клубах дыма и пыли кренилась назад. Она падала.
Снова взрыв. Теперь стремительно оседала вся высотка.
Народ на улице замер. Будто окаменел. Никто не смел двинуться с места, все смотрели. Смотрели, как рушится здоровый жилой комплекс. И, готова поспорить, у них, совсем как у меня, смысл всего происходящего просто не укладывался в голове.
Третий взрыв. Совсем близко. Прямо за спиной. Крутанувшись на сто восемьдесят градусов, я распахнула глаза еще шире. До белых костяшек вцепилась пальцами в ремень сумки. Ветер игрался с подолом легкого платья. Исполинская белая опора, разлетевшаяся на несколько больших обломков, летела прямо на меня и всех тех, кто ступил на мост с этой стороны.
Сколько я бездумно глазела на это, прежде чем кинулась наутек? Секунду? Две? Целую вечность? Не знаю. Я не успела даже ничего сообразить, как все то, что было перед моими глазами: залитая солнечным светом мощеная улица, бегущие прочь люди, мечущиеся по плитам тени - все потонуло в ослепительной вспышке.
Я очнулась как будто через мгновение. Словно просто моргнула, а когда полняла веки, то обнаружила, что каким-то чудом оказалась в совершенно ином месте. Глаза сверлили взглядом белый отштукатуренный потолок и круглый плафон скромной люстры. Такой, какие бывают в больницах. Больница. Все произошедшее моментально всплыло в памяти и пронеслось перед внутренним взором. Я панически дернулась. Тело меня не послушалось. Страх нахлынул ледяной волной и меня поглотила паника.
Шепотом (голоса не было, горло саднило), я жалобно позвала:
- Мамочка!
cousland
Мне снятся сны. Как всегда увлекательные и до боли реалистичные, наполненные деталями. Открыв глаза, я лежу еще несколько мгновений, не догоняя, что из этого явь: очередное приключение на грани жизни и смерти или пробуждение во взбуравленной постели?

Правдой каждый раз оказывается второе.

Эх, и где мой чудесный колдовской посох с намотанными на древко почти у самого навершия лентами? Розовыми. Развевающимися на ветру.
cousland
Роскошный мрачный особняк. Просторные комнаты, дышащие тленом, тяжелая мебель из темного дерева, всюду бархат и пыль. Пыль ровным слоем, пыль "колбасками", пыль комками… Из окон льется бледный холодный свет. Где-то тикают старинные ходики, поскрипывают усталые половицы.
Я стою у книжного шкафа. Он просто огромный, во всю стену, от пола до потолка. Вожу пальцем по корешкам книг. Они все с старинные и до жути серьезные: черные, благородно-алые, изумрудно-зеленые с золотым, наполовину стершимся тиснением. Названия и авторы неразличимы.
Я жадно вглядываюсь в эти бессловесные корешки. Наугад пытаюсь вытащить одну из книг, но она не поддаётся, слишком тесно на прогибающейся под тяжестью полке.
Затем я просыпаюсь.
cousland
Мне приснилась зима. Холод, снег, бесконечное белое поле, что упирается в серое небо на горизонте.
Я в шинели. За плечом винтовка, озябшая рука сжимает истертый ремешок. Ноги проваливаются по колено, огромных усилий стоит поочередно вытаскивать их, чтобы продолжать шагать. Каждый раз валенки грозят остаться в снежном плену. А мне все равно. Голова пуста, мыслей нет, страха нет, есть лишь приказ: идти вперед, чего бы это ни стоило, - и я иду.
Кто-то сзади говорит. У него мужской голос, что доносится откуда-то сверху, словно говорящий выше меня на голову-полторы. Вопросы. Непонимание. Испуг. Он не может молчать, потому что в молчании медленно умирает. Он говорит со мной, потому что видит во мне уверенность. Уверенность, которой нет.
Я не отвечаю. Сердито хмурюсь. Негнущимися пальцами пытаюсь подтянуть ослабший ремень.
Мне все равно.
У меня есть приказ.
cousland
Приснилось, что я, будучи леди из какого-то крупного дома, при поддержке старика с азиатской внешностью пыталась посадить на железный трон Сансу Старк. Потому что она мне нравилась, потому что такой поворот событий был бы мне выгоден.
А еще началась зима. И Джейме Ланнистер то появлялся в самой гуще событий, то бесследно исчезал. Уж не помню, какую роль он играл в моих планах, посвященных Сансе, но я вроде как ему доверяла, хоть и пыталась свергнуть Серсею (об этом он точно не знал).

Отпусти, чудесная трава!
cousland
В темных комнатах, где стены были обиты деревянными панелями, а окна завешаны плотными бархатными гардинами бордового цвета, я ловила двух синиц голыми руками. Одну поймала без труда и тут же, подойдя к распахнутой двери, выпустила ее на волю. За второй пришлось изрядно побегать. К тому же, все-таки оказавшись зажатой в ладонях, она длинным и острым клювом - напоминаю, синица! - до крови исполосовала мне кисти.
cousland
Приснилось, что меня любили, а я любила в ответ. Странное, но приятное чувство абсолютного спокойствия, защищенности…
Нам было о чем поговорить и о чем помолчать. Прикосновения не обжигали, не заставляли отпрянуть или съежиться, они воспринимались как нечто естественное и необходимое, как воздух. Помню, устроившись у него на коленях и уткнувшись носом в ключицу, я сказала, что никогда никого так не обнимала. Он по-доброму усмехнулся.

"я не знаю твой телефон, куришь ты или нет,
не знаю твой тип темперамента, блондин ты или брюнет, 
и сколько тебе лет,
и есть ты вообще или нет.
отдай себя в проявку..."