Summer-breath.com
Филиал инсты
tetsunoashi
Иногда я чувствую себя фальшивым в осторожном общении с расстроенным человеком
Как будто я говорю слишком нейтральные и максимально лишенные личной окраски вещи
Но мне кажется, что я говорю то, что надо сказать
Не лишаю ли я себя права выговариваться, быть понятым и поддержанным, когда ставлю на первое место то, о чем собеседник хочет поговорить или в чем нуждается?
Впрочем, если обе стороны следуют такому принципу, это мне возвращается, наверное
tetsunoashi
Я только сейчас научился не просто осознавать, что был неправ, но и говорить об этом.
tetsunoashi
Я пьян и очень сильно люблю своих тиммейтов.
tetsunoashi
hello world
Когда уже подруга, а не мать всерьез говорит, что я похудел – это, наверное, все-таки правда.

В последнее время я больше думаю об образе Рейн, и мысли эти весьма болезненны. Тяжело признавать, что один из детей моего разума, коих я стараюсь содержать в комфорте и безопасности, всячески холить и лелеять, является в какой-то мере воплощением всей боли, которую я когда-либо чувствовал.

Визуально-ощущенческий образ Рейн темный и расплывчатый, нечеткий, как плотный черный дым, за которым видны проблески и слышно, как ревет огонь.

И ты только рад тому, что ничего не видишь в дыму, потому что, если бы ты увидел этот ад – он бы выжег тебе глаза.

tetsunoashi
теперь для меня год - это отрезок не от зимы до зимы, а от лета до лета. я считаю время, начиная от выхода на работу.

за этот год я сделал больше, чем за всю жизнь до этого.
tetsunoashi
сознание свободное как штаны домашние
tetsunoashi
Было глупо думать, что я выше этого или лучше.
Я сам стал тем, что клялся уничтожить.
tetsunoashi
Я снова не сразу понимаю, где нахожусь, когда просыпаюсь. Не люблю это состояние.
tetsunoashi
Когда мне в голову пришло словосочетание «волчий тотем», я изначально не очень понимал, что оно означает.

Я никогда не был хорош в визуальном выражении себя. Я это не умею, мне не приходило в голову так делать, потому что я не осознавал, что внешность что-то значит: неважно, для других ли, для меня ли самого. Это понимание начало постепенно приходить ко мне только сейчас, когда я в целом стал видеть в жизни больше всего.

Тем не менее, у меня бывали своеобразные statement accessories, которые не выражали в общем-то ничего, кроме того, что были прямым продолжением, частью меня – я видел в этих вещах себя.

Одними из первых, если не первыми, были ненастоящие мартинсы (тогда я даже не знал, что это мартинсы), которые я попросил мать купить еще в школе. Не помню, чтобы в каких-то еще вещах тогда с первого взгляда видел себя.

Я проносил их пять лет и они, естественно, уже рипнулись, а я подумал, что следующая моя обувь будет такими же мартинсами. Снова вещь, о которой я могу думать: в ней – я. Неотрывная часть меня, мое продолжение.

А волчий тотем – это, как оказалось, не вещи. Волчий тотем – это я сам.