Summer-breath.com
ненаписанное
alaic
рабочий день это всегда начало нервотрепки. вот не успеешь ты проснуться, уже звонят. как вот сейчас, например. ты нехотя вылезаешь из-под одеяла и взбодрив себя парой фраз в духе "уволят же, ёмаё" или "когда включат отопление наконец, мрази", неловко шагаешь до звенящего девайса. никак сам сатана поучаствовал в создании. и конечно из трубки на тебя льются тонны слов, объемных и густых, как кисель. и тебе уже не нужно ничего знать больше, чем ты успеваешь влить в себя через уши за три секунды. ведь твой сменщик заболел/запил/не справляется/телепортировался на Альдебаран посреди смены, а тебя ждет твоя ЛЮБИМАЯ РАБОТА. мысленный призыв кары на головы клиентов и работодателей, прочищенное горло перед обычным "понял, буду", и вот оно - начало дня. серым светом тебе уже выжгло сетчатку, так что различить в этой квартирке цвета не представляется возможным. но это и не нужно: три шага прямо и один налево - ты у плиты, щелчок зажигания поворот направо - и шматок корма летит в миску Барсику, вот и его серая морда с серыми глазами, два шага влево и поворот - ты делаешь себя завтрак. чайник глухо отстреливается от тебя, такой же злой за прерванный чайниковый сон. что там у них, интересно. наверняка, гурии, ласкающие его вновь блестящие бока своими нежными ручками с губками, сочащимися фейри. нет, дурачина, говоришь ты себе. это сон не чайника, а тебя самого, если бы ты был чайником. а руки-то уже быстрокашу в мисочке с медом намешали, пакетик в кружку зарядили и вообще молодцы. и вот пока ты про гурий с губками мечтаешь, огонь плиты становится небесно-голубым, кот твой внезапно оказывается рыжим и таким… интересным. что же будет, если ему вспорот живот вот этим вот кухонным но… чайник в отместку за грязные домыслы свистит тебе в ухо, а руки нарезают батон к чаю. как же серо, ну епрст…
alaic
Хуже всего полугодовыми зимами не видеть солнца, но различать в небе лишь жирные оранжевые кляксы гноя фонарей на мохнатом теле огромного свинцово-серого дохлого кита 20 часов в сутки. Под таким китом Лёва и проводил большую часть жизни - когда живешь в высоких широтах, в затерявшемся в глуби материка городе, это вполне естественный ход вещей. Но Лёва, в отличии от многих своих знакомых-приятелей, обладал странной особенностью: он яростно желал свалить из этого места, но не мог и месяца продержаться где-то вдали, на теплых берегах менее северных речек и озер. Что можно было хорошего сказать об этом месте, словно прогнившем и стоящем исключительно из-за скрепленных морозом льдов в каждой стене и дереве? Казалось, изо льда наполовину состоят и здешние люди. Но Лева не мог не любить это место и этих людей. Странно-болезненной любовью, да, но любить. Танцующему в буре, ему ничего не оставалось, лишь дарить себя в каждом такте сердца бури.
alaic
Снова передо мной разинут слепяще-белый прямоугольник цифровой бездны. Знаешь же это чувство, когда все знал, но забыл в самый ответственный момент? Вот и у меня так.
***
Ежегодно только в России пропадает без вести 70000 человек. Из них около 15% так и не находят.
***
Иногда я забываю, что родился в Межвременье и бессознательно ощущаю себя человеком. Вчера, например, я стоял в очереди супермаркета и с нескрываемым раздражением думал, что время уходит! Уходит, аахах. Нет, ну вы поняли?! В общем, я стал забывать, зачем вообще пришел в эту Рамку. А? Что такое рамка? Ты че, дед, совсем забыл всё? Ну… Вот слышал о параллельных реальностях, да? Ну вот что-то вроде. Только вместо дерева альтернатив бусины Рамок на нитке Времени. Каждая - свое собственное Время и Пространство. Ну как это объяснить… Короче, много миров, вот и все. А Межвременье - это все эти промежутки между Рамками. Сложно? Ну и хер с тобой, налей еще по одной.
Так вот. Подходит ко мне утром дочка и такая: "Паапа, смотри, я налисовала птичку!" Картавит немного, пять годиков только. И протягивает мне рисунок килона! Я килона 27 биологических лет не видел, а она его со сна изобразила. Ну все, думаю, пора валить, генетическая память проснулась. Что? Сам ты "не бывает"… Ты еще скажи, что нельзя в смежный временной пласт нырнуть. Вот умора. Так вот о чем это я… А! Как-то завис я у себя значит в кластере, вишу. Скука смертная, вообще ничего не хочется. Ну, знаешь как бывает - пару рамок свернул полностью - ну, уничтожил, короче, - и другие всякие дела кажутся такими мелочными и недостойными. Так вот, вишу. И передо мной проносится одна особа… Ух! Так, налей еще, ага. И вот она мне говорит, мол, появился слух о такой рамке, что вмещает особых биологических существ с поразительной вычислительной мощью мыслительного органа. Ну, я вишу себе, думаю, и чё, биокомпов не видел что ли? А она такая: "Но ведь они почти не считают и не исследуют!" Воот это была новость. Компы, которые не исследуют и не считают в обычном смысле. Ну и я конечно отвис, спрашиваю: "А чем они занимаются весь срок существования?" А она засмеялась такая… И говорит, мол, я как раз туда иду, узнать, потому что все, кто там были, молчат как рыбы, и если я хочу узнать, то надо вместе с ней идти. Мне вот совсем ее предложение понравилось! Ой, ты еще скажи, что отказался бы. Ой, вот не надо тут. Дай закурить лучше. Так вот, нырнули мы в эту рамку и… Такого ужаса я за всю свою вечную жизнь не испытывал, мужики. Не, преувеличиваю, конечно. Но самую малость. Как-то меня чуть не схлопнуло в одной из нестабильных Рамок - уж я натерпелся страху, да. Брата моего так когда-то… Так вот, ужас обуял меня неконтролируемый - темно, сыро, чет прохладно и дышать не могу - думаю, все, приехали, агонизирующий биокомпьютер с начинкой из меня. Ясно чего они не исследовали, ага. Но чувствую - двигаюсь куда-то. И тут шум, свет, цвета всякие, холод. Перепугался я, конечно, но не агония, и то хлеб. А как вздохнул да меня куда-то в теплое и мягкое положили - вообще стало весьма неплохо. Ну вы поняли, да? Ага, как и все вы. Родился, значит. А? Чего? Машинист говорит, приедем скоро? Что, уже свет в конце? Ну короче, рос как все, выучился на автомеханика, семья, дочка, да… А потом жена от рака-то и слегла. Решил, что хватит с меня таких приключений. Да, оставил дочку, и ты меня еще обвини! Сам небось свалил по меньшей причине. Так, я тут байку травил…
А… Но самое главное понял только сейчас, пока тут с вами обалдуями ехал. Что? Да не совсем про компы, с этим как раз сразу стало ясно, как понял всё. Вы слыхали об обрыве нити? Да, легенда. Вроде. Так вот, я тут понял… Только вы никому из наших, ясно? Нить не обрывается так, как нам видится. Все Рамки как? Бегут-бегут, да и схлопнутся. А эта вот не схлопнется, а развернется, а потом еще раз, и еще - и так фрактал из одной нити, одного Времени. Что, не дошло до вас еще, обалдуи? Наше Межвременье это и есть развернувшийся их мир. Что? Именно! Поэтому мы такие пришибленные! Мы - это люди. Но потом. Уж не знаю, как они избегут свертки, но если есть мы - значит, все будет в порядке. Приехали уже? Жаль, не допили. Ну давайте, удачи. Забегайте в мой кластер…
Raydo
- Ты не можешь тянуть за собой её призрак. Она оставила тебя. - холодно сказал Инквизитор.
- Иди к черту! Почему мне должен давать советы бессердечный и бессмертный Инквизитор? Ты вообще когда-нибудь любил?! - яростно закричал я.
Он стоял напротив меня и его глаза зажглись от ярости. Я ждал удара: пощечины, да чего угодно. Но удара не последовало. Его глаза стали безжизненными и он отвернулся. Он нежно коснулся рукава своей мантии и бледно улыбнулся. Моя ярость стала такой же блеклой, как его улыбка и он тихо произнес
- Да, что ты можешь о любви, Мятежник?- И я увидел в его глазах тоску. Но это длилось не больше секунды, а затем его глаза вновь пылали огнем неведомых мне страстей. - Вперед, слизняк! У нас нет времени, чтобы тянуть ещё и его.

***
Мы сидели у костра. Угли щелкали и я вгляделся в его задумчивое лицо.
- Ты ведь ничего не делаешь без выгоды для себя, Инквизитор. Зачем тебе Башня и для чего ты сопровождаешь меня?
Он ухмыльнулся. Я подумал, что он не ответит и оставит вопрос без ответа. Но он, наверняка, прочитав мои мысли, произнес:
- Говорят, Башня - это Кузница из Пустоты. У любого смертного она есть. С помощью неё смертный способен творить реальность.
- Не понял? А зачем тогда Ахара? Она же плетет сны. - я искренне недоумевал.
- Ты сам ответил. Она плетет сны, а не творит миры.
- Но я ведь могу творить миры не находясь в Башне, верно?
- Теперь, да. Молот с помощью которого ты выковал Меч, оставляет отпечаток.
- Ты не ответил - зачем ты сопровождаешь меня? И теперь я не понимаю зачем мне идти туда. - надавил я. Он засучив рукава по локоть, руками поправил угли и улыбнулся.
- Ты сможешь перековать свой дух.
- Расплывчато и ты всё равно не ответил.
Он блеснул глазами и промолчал.
- Эй! - крикнул я - Типо, разговор окончен, да?
Инквизитор молчал.
***
- Где ты был три года, Инквизитор?! Целых три долбанных года - я звал и тебя, и Странника, но никто не приходил. И ты смеешь заявлять мне, что никогда не оставляешь меня?
- Заткнись, Мятежник. Ты ведь ни разу не думал о том, что мы продолжаем жить и в твоё отсутствие и ты ни разу не подумал, что мы живем событиями в которых ты не участвуешь.
- Что?
- Мы не просто часть тебя, Мятежник. Мы - живые.
***
Странно. Инквизитор живет у озера. Он весь такой огненный и горячий любит воду и радуется дождю. В его небе плавают воздушные киты, а я ожидал, что он будет жить у подножия вулкана…
- Так ты и есть, Мятежник? - сказала Владычица Озера
- Да. - ответил я, улыбаясь. И звонкая пощечина зазвенела в воздухе. Я шокировано на неё взглянул.
- За что?
- За то, что сотворил Его таким!
- Не понимаю!
- Не смей обвинять его, Мятежник. Взгляни на его мантию. Она багровая, как у Прядильщицы Снов. Она подарила ему мантию. А ты создал его в черных одеждах!
- Но…
- Он любит Ахару, Мятежник. И она любит его, но отвергла его потому, что он - подавляет всё вокруг себя. Ты создал его, чтобы он всегда побеждал и посмотри, что с ним делает неспособность победить.
- Я не знал! Я думал, что Ахара любит Странника…
- Ты ничего не знаешь. И ты даже не хочешь узнать. - отвернулась она и скользнула в озеро.
***
- Чернокнижник! - обрадовано воскликнул я слепому старику.
- А это ты, Мятежник - тепло отозвался старик.
- Почему мы встретились снова, Чернокнижник? Переплетение сюжета, верно?
-Верно!
- И что ты мне поведаешь?
- Ты почти дошел до конца, но тебе следует кое-что узнать о Инквизиторе. - я насторожился.
- О чем ты? - спросил я опасливо
- Три года его не было, помнишь?
- Да. Я не забуду.
- Ты знаешь, где он был?
- нет.
- Тогда послушай. Мы бессмертны, но не неуловимы. Ахара ушла к очередному смертному, чтобы сплести пару снов - из которых тот смог бы создать реальность…
- Разве Ахара не часть меня и как она может скользить в чужие миры?
- Ахара никогда не была частью тебя. Просто ей понравились твои миры и она возвращалась. В каком то смысле ты сотворил для нее дом.
Она видела, как ты сотворил Меч. Без сомнения - одно из самых лучших твоих Творений. Видела, как ты создал Странника, чтобы удерживать Меч под контролем. И наконец - она увидела твоего Инквизитора.
- Инквизитор любит её.
- Более чем. Это единственное его отличие от Меча. Способность любить. И он совершил невозможное. Когда Ахара ушла - она пропала. Она никогда не уходила надолго и Странник начал волноваться и ушел за ней следом.
- Но никто не может уходить в чужие сны и миры… если он сам не умеет спать.
- Она попалась в разум маньяка. И застряла на два долгих года.
- А Странник?
- Странник застрял в Пустоте.
- Но как они выбрались тогда?
- Инквизитор.
- Но он тоже должен был застрять в Пустоте! И как он смог найти их
- У них с Мечом одна кровь. И одна порода… Для них нет ничего невозможного. Для Меча уж точно.
- А Меч может вырываться в реальный мир.
- И в любой другой. Инквизитор нашел Ахару в бессознательном состоянии, в мире, который мой разум, даже не в силах описать. Когда он пришел за ней: "Ты пришел за мной, Странник" - вот что он услышал. Ты и представить не можешь его ярость. Но она была слишком слаба и тем более не узнала его.
- Он спас и Странника… Это нелогично. Я знаю Инквизитора - ему бы удобней было бы оставить его в Пустоте. Тогда бы он был вместе с Ахарой.
- Ты неправ. Хоть он и презирает Странника, он спас его, ради неё и оставил на краю Мира. Поэтому Странник тоже не знает, что его спасло.
- Это так непохоже на него! Он обычно жертвует другими…
- Теперь запомни. Инквизитор идет к Башне для единственной цели - умереть. Ибо представь, что чувствует бессмертный, который знает, что не может победить, потому что Он - то, что есть.
- Он может измениться.
- Ты не понял. Ты - можешь перековать свой дух… А для него - это конец, как для Инквизитора. Ты создал поистине могущественнейшее существо и такое же несчастное.
- И что мне делать, Чернокнижник?
- Откуда мне знать, Мятежник?

Преломления Заката R. Раскат пустоты.
alaic
как всегда по пятницам, ему было не по себе. по кому? да кто же ответит, даже он не знал. он конечно придумывал себе разных. обычно у них были ярко-красные до плеч волосы, серо-зеленые глаза и вздернутый носик. звали их одинаково, и манеры были у них похожие, но они были разными, каждую пятницу, а иногда и в середине недели. тогда он проваливался в полусонные псевдодиалоги с ними, с каждой. говорил то, что никогда не скажет в лицо. порой это бывали щетинистые широкоплечие мужланы, и тогда пиво в руках становилось с привкусом круговой солидарности и значимости.
а сегодня ему было не по себе, и не по кому. страшно. пиво и половина пиццы из магазина на первом этаже покрылись инеем отчужденности. запыленная квартира отразилась в его глазах, поднятых от экрана, - каждая пылинка, острый угол мебели, тусклые пятна цветов на обоях. отвратительно. разве это он лелеял в мечтах, перебираясь из притона в притон в своем студенчестве? выходит, это. реальность отразила его сокровенное с нечеловеческой иронией.
из горла вырвался рык-стон. грязно. обдал лицо горячей водой. холодной. взглянул в зеркало - тошно. тряпка и ведро - вот что поможет.
"идиот"
"сам такой, а что ты предлагаешь?"
"ты знаешь"
"пошел ты"
разводы грязи на полу коридора споро пожираются холщовым чудовищем с влажными звуками. но что это? чудище замедлилось, начало двигаться рывками и затихло в пенной серой пучине ведра.
его скрутило как в тот единственный раз, четырнадцать месяцев назад. в пятницу. страх, отвращение, тошнота… пустота. он взвыл. лицо, зажатое между локтей оросилось горечью. звериный вой сопровождал это метание по недомытому полу.
оцепенение. пока он может думать, надо расслабиться и убить эту резкость восприятия. для начала - открыть окно, так, домыть пол. думать о поле и закоулках с пылью. вот и все. чисто. сознание ясное и чистое…
"идиот"
"молчи!"
"ты же круглый дурак, что тут еще умалчивать."
"заткнись!!!"
так-с. где тут абсолютное оружие? ах вот она, литрушечка. была ею, пока не превратилась в почти половину себя былой. какая блять ирония.
***
он открыл глаза в ванной. чуть теплая вода, чуть слышный гул города за окном. нос чуть выступает над водой, и если не шевелиться, можно дышать. по пятницам ему было не по себе, но в эту пятницу ему стало как раз по себе. так вот в чем дело. не убежал, значит, от себя. внутри тишина, никаких привычных "идиотов". тоска. он высунул голову из воды. телефон предусмотрительно лежал на краю ванны. пальцы по памяти нащелкали номер. гудок. тишина. сердце успело сделать два слишком энергичных сокращения.
"абонент которому вы звоните..."
отбой. видимо, все так и должно окончиться. он снова погрузился в воду. на этот раз глаза закрыты, тело вжалось в дно. теперь надо осмелиться вдохнуть. минута. две. к концу третьей он решае… тело ощутило низкий гул. еще раз. экстренное всплытие.
- Алло привет прости телефон разрядился что-то случилось не молчи.
голос такой же, как у всех тех, серозеленоглазых, точь-в-точь.
- Да, привет, тут это,- он перекинул вторую ногу через край ванной, споткнулся о бутылку, накинул полтенце. - Немного холодно. Поможешь заклеить окна?..
alaic
Утренние апрельские сумерки. Промозглый ветер бетонных подворотен и узких улиц. Намеки на уличное освещение вдалеке, у более широкого проспекта. Небо в своей бездонной серости светится заревом зарождающейся зари. Такие цвета были у обложек бульварного чтива в начале девяностых - блеклые, напоминающие о несбывшихся мечтах и полуобморочных грезах. Из блуждания в лабиринте мыслей меня вывели вскрикивания и копошения в темной арке, мимо которой я как раз проходил. Очередной раз я себе сказал, что я не герой. Очередной, потому что каждую неделю слышу, как во дворах кого-то бьют. Иногда приезжают машины скорой, чаще милиция. Возможно, в этот раз я бы так же прошел мимо, задушив в себе дряхлую совесть. После рабочей смены усталость тела разлилась и по внутренним скатам черепа, но из арки донесся хриплый полустон-полувскрик:
- Помоги, твою мать, не дай сдохнуть…
"Это не твое дело. не твое дело. Ты не Рэмбо". И тут такое. Еще голос рассудка древней лягухи бубнил во мне, но усталость уже плавилась в злобу обезьяны. Попытка поскорее уйти была сразу же провалена. В голове осталась только одна мысль - уничтожить. За все прошлые зажмуренные глаза и зажатые уши, за всю отжатую мелочь, за все разбитые на дороге бутылки, за чертову усталость, в конце концов.
Потом глаза меня подвели. Не запомнил ровным счетом ничего: ни сколько их было, ни как выглядели. Лишь чужая боль, стук кости о кость и пьянящая ярость. После, когда адреналин выветрился, а ноги стали ватными, я разглядел на грязном бетоне бомжа. То, что это бомж, я понял потому, что не раз видел его спящим на лавочке и копающимся в баках. Он медленно лег на спину и протянул:
- Фууух… думал, сегодня помру. Не, еще поживем.
- Мог бы и спасибо сказать, - на волне опьянения от победы я желал славы и восхвалений.
- Ага, герой, блять. Если б я не крикнул, ты бы так и прошел мимо. Да и влез ты не меня спасать - а туда же, благодарности ждет. Молодежь…
Я чуть не подскачил от такой обиды. Этот чертов бомжара еще меня учить будет, урод! Но парой секунд спустя пришло зябкое и отрезвляющее осознание, что он прав. Я совсем не герой.
На вид ему было лет сорок, хотя с такой неопрятной щетиной и еле живым светом неба я и себе дал бы не меньше. Левый глаз его основательно заплыл, а из губ сочилась темная кровь. Мои собственные руки саднило, наверняка сбил костяшки.
alaic
ты всегда будешь здесь. сидеть на краешке стула, облокотившись на колени, смотреть в пол стеклянными глазами и задумчиво жевать прядь волос. ты всегда будешь со мной. куда бы я не поехал и не убежал, ты займешь свое вечное место у стены, возле дерева или на поверхности воды. ты всегда будешь во мне. грезой, которая не сбылась, и страданием, которого не будет. ты навечно в моей памяти. ты всегда будешь здесь, и это ни дар, ни проклятие. это ты.