Summer-breath.com
inzori
Люди сами воздвигают стены вокруг себя. Застывать у них и ловить выражение скучающего высокомерия на чужих лицах в последнее время стало для меня чем-то привычным. И отчасти болезненным, потому что именно сейчас Вселенная, словно смеясь надо мной, столкнула меня лицом к лицу с людьми, которые этих границ не ставят. Теперь я вижу, как может быть. Как иногда бывает. Я творю глупости, и мне хорошо.

Что, если нет никакого прошлого и будущего, никаких рамок, условностей; человек - это мысль, на мгновение промелькнувшая в его голове… Освещать темноту друг друга вспышками одномоментных мыслей, эмоций, решений - и есть взаимодействие, лишенное субординации и границ?

Хочу стереть из своей головы понятие время, подойти и обнять их всех, ощутить хрупкость ускользающего мгновения.

Но нельзя. Воздвигают стены обе стороны. Сейчас я - вспышка, факел. Но что творится в чужой голове?

Мне приходится играть в надоевшую игру по чужим правилам. Но забудь их, сотри, заставь стену рухнуть с твоей стороны тоже.

И я последую за тобой. К тебе. Ко всем вам.
0
Frecklesmile
0
staycation
знаете это, когда нужно быть в порядке, чтобы другие тоже были в порядке
0
alaic

хочется

0
zozo
0
acedia
0
Punkrawk

Я окончательно вернулась. Все мои исправительные работы закончены, наказание отработано, мысли приведены в порядок. Этот год длился вечно… Но теперь я ничего не должна государству. И никому больше.
.
Я узнала, что такое тюрьма и дурка изнутри. И я ни за что не вернусь в эти места. Там действительно страшно. Мне хочется забыть как страшный сон любые упоминания об млс. Даже те люди, которые во всем плохом ищут плюсы, не нашли бы тут ни одного.
.
У меня слишком много историй, которыми нужно поделиться. Но некому их рассказывать. Маме и Д. лучше не знать об этом. Мама просто умрет от страха за меня. Д. увидит, что эти места меня сломали. Полностью и безповоротно. А я не хочу, чтобы кто то из них меня жалел. Хотя одновременно с этим я и нуждаюсь в сочувствии.
.
Каждую ночь я засыпала со слезами. Я плакала, как пятилетняя девочка. Тихо, чтобы никто не слышал и не видел. Так делали все. Все просыпались с опухшими от слез лицами и с утра вели себя как ни в чем не бывало. Как и я. По другому тут нельзя…
.
При мне убили одну даму. Ее просто хотели избить, но не рассчитали сил. В больнице она умерла на четвертый день. А нам сказали: "ну сдохла, бывает". Словно она была навозной мухой, которую прихлопнули тапком. Тут не было места человечности. Очень страшно, когда такое происходит так рядом.
.
Человеческая жизнь ничего не значит.
.
Мы мылись один раз в неделю - всем плевать, если у тебя месячные это только твои проблемы. Все тампоны, прокладки, сбрасывались в единственную мусорку, которую выносили раз в неделю. От нее шмонило на всю комнату. В комнате 25 теток - в основном возраста от 35 до 50. Грязные, вонючие, потные. Но к этому запаху быстро привыкаешь.
Раз в неделю, когда нам меняли постельное, нас выгоняли во двор. Походить час, размяться. Двор - 20 на 20 метров.
.
Трусы мы стирали в раковине и развешивали по всей комнате и на кроватях. Было и такое, что мои чистые трусы и одежду воровали, потому что кому то не хватало одежды.
.
Это просто отвратительно.
.
Кормили каждый день одинаково - каша на воде и кусок хлеба. Суп - бульон с протухшими овощами. Котлеты редко, да и то - из каши. Иногда давали рыбные супы - точнее супы из костей от рыбы. Все мясо работники забирали домой - покормить своих собак.
.
Тут не было наркотиков. Покупали только сигареты. Пачка стоит дороже в четыре-пять раз, чем по ту сторону. Чтобы ее купить - деньги нужно либо выиграть, либо ждать пока тебе их пришлют с воли. Тут не работают за деньги, как считала моя мама.
.
Те, кто хотел заработать "плюсик" от руководства, должны были доносить и докладывать на всё и всех. За такое били уже мы. И я била, и издевалась над одной такой. Не знаю, но во мне тогда проснулся инстинкт зверя. Сейчас мне стыдно за то, что я сделала с ней, но тогда я чувствовала какую то радость на душе. Я вспоминаю, и мне становится плохо от этого. Мы пинали ее вдесятером.
.
Тут было место и лесбийским отношениям. Я в таком не участвовала, но те, кто находился тут больше пяти-шести лет, не стесняясь других закрывались простынями ото всех.
.
Когда я вышла, мне не вернули мою одежду. Они дали мне чьи то древние штаны и майку. Мои вещи они отдали другой девахе, покрупне. Я очень похудела.
.

Frecklesmile
0
Pax
awallflower
Я всегда плачу на моментах, где отец или мать говорят своему ребенку, что они его любят. Или где они сидят возле их кровати в больнице днями и ночами. Или когда их дети умирают, а они оплакивают их.
Мне никогда нельзя было делать подобное. Мне нельзя было болеть, на это тратились деньги, которых и так было мало. Мне нельзя было умирать потому что это беспокоило моих бабушек. Мне нельзя было биться головой об стену потому что они начинали плакать. Им было страшно за меня и поэтому мне нельзя было заставлять их бояться.
Мне нельзя было их беспокоить. Мне нельзя было часто стирать одежду потому что тратится вода, но и в грязной ходить подолгу тоже нельзя, нельзя было не спать по ночам, а если я засыпала ночью, то рано утром мне нельзя было залеживаться. Нельзя было одевать джинсы потому что это вульгарно, нельзя было краситься потому что рано мальчиков заводить.
Мне нельзя было кричать, когда мне все надоедало потому что а что соседи скажут, но и молчать, лёжа на диване в депрессии означало, что моя бабушка снова расстроится. Мне нельзя было громко реветь ночью потому что она прибегала меня успокаивать и говорила, что сама сейчас расплачется, поэтому всегда приходилось давиться слезами в одиночестве чтобы она не услышала. Мне нельзя было есть мало потому что была наготовлена кастрюля, но и когда я съедала много, оказывалось, что я снова что-то сделала не так.
Мне нельзя было не есть, даже если я не хотела, нельзя было не хотеть мыть посуду, нельзя было не хотеть разговаривать, нельзя было не хотеть убираться.
Мне нельзя здесь находиться потому что в Питере у меня никого нет, нельзя курить, нельзя выпивать, краситься, тратить много электричества, дружить с моей лучшей подругой.
Но я не считаю себя бунтаркой. Я забитый ребенок, которому приходится ненавидеть себя потому что он делает всё, что он хочет. Потому что он не может перестать делать то, что он хочет, но и прекратить ненавидеть себя у него не получается.
0
purr-purr-purr
расскажу как я в хоре солировала.

на первом курсе, когда мы только поступили, нам угрожали-обещали насыщенным и разнообразным досугом.
ну, скажу честно, не наебали.было и насыщенно и очень изощренно, но не в том смысле, в котором нам обещали.

как-то раз, когда я возвращалась с очередной хуйни типа покраски травы, меня в коридоре заловили ректор со своим заместителем. надо сказать, такие встречи никогда ничего хорошего за собой не несли.
-о, стоять! - кричал мне ректор, - ты куда?
- в расположение.
- все. отменяется, щас кругом и в актовый зал.
-зачем?
-на репетицию.
-какую?
-хоровую!
- у нас есть хор?
-конечно.
- но я в него не записывалась.
-ну я тебя записал. позаботился.
- я петь не умею. вообще.
-в нашем деле главное желание. вот ты хочешь в хоре солисткой быть?
-не хочу.
- а 3 наряда?
-никак нет.
-повторю вопрос. в хоре хочешь солировать?
-очень.
-ну видишь! мечты сбываются. для этого и нужен ректор. так, один есть.
за поворотом мелькнула башка пятикурсника, который курил на лестнице, что у нас запрещено строжайше.
- ооо. а ну сюда давай, милый, - проворковал ректор, заговорщицки мне подмигивая, - ты что там делал?
-ничего, трщ генерал.
-ну ладно. в хоре хочешь петь?
-никак нет, конечно!
-так что, говоришь, на лестнице делал?
-понял. очень хочу.
-молодец! похвальный энтузиазм. вот мы тебе, - это ко мне обращение, - нашли в пару тенора.
- вообще-то у меня баритон!
-вообще-то мне все равно. лишь бы к завтрашнему дню гимн погромче орал.
- а что завтра?
-завтра у нас комиссия с проверкой. и вы будете их поражать своим талантом.
-вдвоем?
-ну почему? сейчас мы кастинг проведем, найдем еще талантов. а вы идите, в зал, там вас уже П.И. заждался.
- П.И.? А он каким боком к музыке? Он же физрук.
-Физкультура не помешает, если душа петь просится. Особенно если душа опоздала на работу сегодня. Все, шагом марш. А мы, С.А., давайте разделимся, так быстрее насобираем певцов.

На следующий день комиссия услышала, наверное, самую мерзкую версию гимна в нестройном исполнении 30 разнокалиберных глоток.
А после наш кружок почему-то стремительно закрылся по инициативе ректора.
А мы только раскочегарились.

1
Punkrawk

Когда я увидела маму, я обняла ее, и мы молча стояли так минут 10. У обоих слезы текли ручьём. И она ни о чем не спрашивала. И до сих пор не слова мне не сказала о моем заключении. Не отчитала, не пожалела, а просто обнимала. И от этого на душе так грустно, кошки скребут внутри, вот вот наружу выскочат.
.
Она у меня чудесная.

Rababar

«

Джордж Оруэлл ошибался. Большой Брат не следит за тобой. Большой Брат поет и пляшет. Достает белых кроликов из волшебной шляпы. Все время, пока ты не спишь, Большой Брат развлекает тебя, отвлекая внимание. Он делает все, чтобы не дать тебе время задуматься. Он делает все, чтобы тебя занять. Он делает все, чтобы твое воображение чахло и отмирало. Пока окончательно не отомрет. Превратиться в бесполезный придаток типа аппендикса. Большой Брат следит, чтобы ты не отвлекался на что- то серьезное. Но лучше бы он следил за тобой, потому что это значительно хуже – когда в тебя столько всего пихают. Когда столько всего происходит вокруг, тебе уже и не хочется думать самостоятельно. Ты уже не представляешь угрозы. Когда воображение атрофируется у всех, никому не захочется переделывать мир.»
— Чак Паланик
0
mary-go-round

и еще про наше лето. pack urself a toothbrush, dear

Gor
0